Там были женщины и дети.
И эта девочка была.
Сперва велели им раздеться.
И встать затем ко рву спиной, но прозвучал вдруг голос детский.
Наивный, чистый и живой:
"Чулочки тоже снять мне, дядя? Не осуждая, не браня, смотрели прямо в душу глядя.
Трехлетней девочки глаза.
"Чулочки Тоже" - и смятеньем на миг эсесовец объят.
Рука сама собой с волненьем вдруг автомат опускает.
